В первую ночь преступник, похоже, выжидал, но уже на следующую вышел на балкон, начав свое первое путешествие. Очевидно, четыре стены с потолком и охрана возле двери успели ему здорово надоесть. Правда, бежать он не пытался, зато обошел всех ближних и дальних соседей, пытаясь завязать знакомства. Так продолжалось три дня, а на четвертый в палату, находившуюся почти рядом с той, где обитал потерявший память заключенный, поместили нового больного – майора Сергея Павленко…

Итак, задание не из сложных, но что-то с самого начала не нравилось Сергею. Впрочем, это «что-то» было очевидным. Преступник – такой же больной, как и он сам. Больной пытается разоблачить больного… Пустельгу ожидала благодарность, может даже награда, а неизвестного зэка, в лучшем случае – пожизненное заключение в стенах больницы, а скорее всего Колыма, где он быстро превратится в лагерную пыль. Правда, Иванов уверял, что преступник очень опасен, что он враг, – но те, что искали пропавшего Пустельгу, тоже считали его врагом и даже, кажется, шпионом. Получалось, не больной пытается разоблачить другого больного, а один враг, еще не осужденный, будет стараться разоблачить того, кто уже хлебнул арестантской баланды. А что будет с Пустельгой дальше? Не отправит ли его товарищ Иванов вслед за неведомым преступником? Правда, ему обещали лечение, но такое тоже возможно: подлечат немного, поставят на ноги – и пошлют куда Макар телят не гонял. Это будет весьма целесообразно: меньше риска, что недовольный своей судьбой майор где-нибудь проговорится об увиденном и услышанном. Товарищ Иванов действовал по приказу Сталина – но у вождя могли быть свои соображения по поводу сохранения государственных тайн. То, что миндальничать с каким-то подозрительным майором, вдобавок живущим под чужой фамилией, не станут, Сергей не сомневался.

Итак, выходило плохо – хуже некуда. Его, скорее всего, используют – и позаботятся, чтобы Пустельга больше не мешал. Для этого достаточно просто позвонить дежурному в Большом Доме и сообщить, где находится беглый враг народа Пустельга…