Брим кивнул. Он догадывался, что будет дальше.

— Как называются эти новые корабли — «Ростовики»?

— Точно, — хмыкнул Бородов. — «Космические бастионы». Вот видишь, ты уже начал учить содескийский.

— Я всегда все схватывал на лету. Они тоже пойдут в бой?

— Уже пошли. — И тут снова Бородова заглушил рев, который могли издавать только гравигенераторы космических кораблей. Следом завелся двигатель краулера, и тяжелая машина перевалила через гребень холма — как раз вовремя, чтобы увидеть, как ЖМ-2 заливает огнем многочисленное сборище техники «зеленых», изрыгая буквально тысячи световых «попаданий» и помечая краулеры и вспомогательные машины как «уничтоженные».

— Ну, противнику теперь не до нас, — заметил Брим.

Краулер на большой скорости понесся вниз по склону, и грохот его палящих в холостом режиме разлагателей заглушил даже рев двигателя. Через каких-нибудь тридцать циклов концентрация сил «противника» была нейтрализована, и Васлович повел свою урезанную, но все еще мощную колонну к следующей намеченной цели.

Брим не переставал терзаться вопросами, глядя на пролетающий мимо зимний пейзаж. Ни единого выстрела не было сделано с воздуха в защиту армии «зеленых». Почему? Отсутствие поддержки наводило на тревожные мысли, и Брим решил получить ответ при первой же возможности. ЖМ-2 наличествовали и во время последующих учебных боев, но Брим до конца дня так и не нашел случая задать свои вопросы.

Вскоре после того, как последние проблески света померкли на горизонте, усталые экипажи вместе с пассажирами остановились, чтобы отдохнуть и подкрепиться. Огни множества краулеров загорелись под висящими в воздухе осветительными ракетами. Рубка Вотовой наполнилась кошмарным запахом хогга-пойи — чуть ли не все присутствующие закурили трубки-земпа. Брим уже не помнил, когда так уставал в последний раз, и все его мускулы ныли — особенно плечи, где туго затянутые ремни едва не переломали костей. Он отстегнул свои путы и со стоном подался вперед, чтобы встать. Через медвежий гомон он расслышал другой такой же стон — это вылезал из кресла старый Бородов.