Когда Ульрор уже укорял себя, что не договорился с Зигабеном, поток команд из недр «черепахи» сменился воплями. Содержимое одного из дымящихся котлов нашло себе дорогу внутрь.

Когда мерные удары тарана сбились, северяне начали сознавать, что рок их не так уж неизбежен. Под ободряющий рев Ульрора они удвоили усилия, трудясь, словно одержимые.

Трое воинов, крякнув, подтащили огромный валун к парапету и сбросили на «черепаху». Скошенная крыша и прочные бока укрытия отражали удары меньших камней, но этот валун ударил точно в середину. Ульрор услыхал треск бревен и лязг металла — лопнула цепь, поддерживавшая таран на весу. Вопли раненых и проклятья уцелевших видессиан казались ему сладкой музыкой.

«Черепаха» поползла обратно, словно и в самом деле была ранена. Открытый конец ее, откуда бил таран, заграждали видесские щитоносцы, защищая товарищей от града стрел, которыми осыпали их халогаи. Если падал один, другие занимали его место. Такую отвагу Ульрор мог понять. Даже спуская тетиву, он надеялся, что эти храбрецы невредимыми достигнут своих позиций. Зигабен бы на его месте, наверное, мечтал, чтобы противники падали, как куропатки.

Когда «черепаха» удалилась, халогаи заплясали от радости, топоча тяжелыми башмаками по камням.

— Победа! — крикнул Флоси Волчья Шкура.

— Да, так думают наши парни, — негромко произнес Ульрор. — Это кое-чего стоит. Хоть отвлекутся от тухлой ослятины и горсти овсянки, что будет у них на ужин.

— Мы разбили таран!

— Да, а они — кусок стены. Что легче починить?

Флоси скривился и отвел взгляд.