Повернувшись к Дж., он произнес:

— Я полагаю, мой мозг отлично работает без всяких электродов. Лорд Лейтон неоднократно тестировал меня и никогда не говорил, что чем-либо недоволен.

— И не скажет. Уж тебе-то точно не скажет. — Дж. расхаживал по кабинету, размахивая трубкой. — Он никому ничего не скажет, пока не продумает все до мелочей. Может быть, когда ты вернешься из этого путешествия…

— Если я вернусь…

— Да, конечно, все может быть, — кивнул шеф МИ6А, непроизвольно скрестив пальцы. — Но если ты вернешься, не теряй бдительности! Ты же знаешь, как он умеет уговаривать. Не поддавайся, Дик! Если он причинит тебе хоть какой-нибудь вред, я…

Дж. замолчал и принялся сердито набивать трубку. Блейд ждал.

— Я, — продолжил его начальник, — не собираюсь сидеть сложа руки. Если он намерен копаться у тебя в голове… Я не допущу хирургического вмешательства! Никакого! Так вот, Ричард, если ты не сможешь противостоять ему, знай: я, твой руководитель, категорически запрещаю подобные эксперименты.

Блейд взял плащ и перекинул через плечо. Утро выдалось холодное и дождливое.

— Надеюсь, сэр, что смогу справиться сам, — заверил он Дж., открывая дверь. — Я не припоминаю, когда в последний раз кому-нибудь удалось заставить меня делать то, чего я не хочу.

Дж., однако, это не успокоило.

— Ты плохо знаешь нашего ученого друга, — проворчал он. — Для Лейтона нет ничего святого. Научные интересы превыше всего — вот его девиз! Он пойдет на любые уловки, например, сыграет на твоем чувстве долга и преданности британскому флагу.

— А, ерунда, — отмахнулся Блейд. — Но я все понял, сэр, и не позволю застать себя врасплох. Вы поедете со мной в Тауэр?