Он сделал глубокий вдох и быстрым кролем направился к пляжу под меловыми утесами. Вики запрыгала на одной ножке, помахала рукой, и Блейд вдруг почувствовал, что желание снова переполняет его. Ткань плавок натянулась и туго сдавила бедра, плыть стало неудобно. Но подобная мелочь — ничто по сравнению с тем, что приходится испытывать бедняжке Вики! Сегодня утром, после получаса пылких любовных утех, она пожаловалась, что ей больно.
Блейд нащупал дно и встал на ноги. Вчера на рассвете, затем после обеда, потом два раза ночью и, наконец, сегодня утром. «Да, приятель, — подумал он, — в тебе определенно что-то изменилось… В Оксфордском словаре это называется эротоманией. Или половым недержанием. Выбирай, что тебе больше нравится. Можно спросить у Вики. Или, скажем, у Эстер, а также у Стеллы, Эвелин, Памелы или Дорис… Теперь вы понимаете, лорд Лейтон, что ваша чертова игрушка сотворила с добропорядочным английским джентльменом?»
Блейд ухмыльнулся, потом захохотал, захлебываясь ледяным мартовским ветром, поднимавшим тучи песка на маленьком пляже. А может, не надо винить во всех грехах бедного старого ученого и его компьютер? Вдруг профессор ни в чем не виноват, и это просто пробудились природные инстинкты, дремавшие до поры, до времени?
Он выбрался на берег и подошел к девушке. Капельки соленой воды, поблескивая, стекали по его загорелой коже. Сейчас Ричард Блейд привел бы в восторг любого скульптора — живая статуя из темного мрамора, на которой играет каждый мускул, каждая жилка… Пропорции его тела казались столь совершенными, что он выглядел еще выше и крупнее, чем был на самом деле. Во время учебы в Оксфорде ему сулили блестящую спортивную карьеру; он и в самом деле мог играючи проделывать такое, перед чем отступил бы любой крепкий и тренированный молодой человек.