— Мама мия! — почему-то по-итальянски темпераментно возмутилась босоногая Элька и, взвизгнув, совершила гигантский прыжок со светло-серых ледяных плит мраморного пола на роскошный винно-красный ковер.

— Ну и холодина, — уже по-русски продолжила девчушка (видимо резкий перепад температуры не пробудил в Елене универсального лингвистического таланта) и огляделась вокруг, чтобы сообразить, где она собственно очутилась по воле своей питомицы.

Высокие забранные ажурным металлическим переплетом окна открывали вид в пламенеющее закатом небо, в помещении стояла массивная, сразу видно очень старинная и очень-очень дорогая мебель из какого-то черного с глубинным проблеском багрянца дерева. Обивка к ней полагалась цвета темной черешни, а у стены высился громадный камин весьма аристократичного вида. Чтобы так сочетать колоссальные объемы и изысканность, требовался тонкий вкус, время и много-много, нет много-много-много денег. Впрочем, у здешнего хозяина всего этого было вдосталь.

— Добро пожаловать в мои владения, леди, — бархатным голосом приветствовал девушку мужчина, поднимаясь из глубин кресла. — Замерзла?

Туфли с серебряными пряжками, черные брюки из какой-то явно дорогой чуть переливчатой материи, обтягивающие мускулистые ноги, и рубашка — настоящая бездна пышных кружев, в которой пряталась массивная серебряная цепь с большими прекрасно ограненными рубинами и сапфирами — таков был наряд господина, сопроводившего свою речь коротким полупоклоном. Этот жест заставил густые черные волосы мужчины живописно рассыпаться по плечам. Губы изогнулись в чуть ироничной, но все-таки благожелательной улыбке с легким проблеском острых клыков. В глубоко-синей таинственной бездне глаз тоже притаилась улыбка. От пряжек в виде монограммы до кончиков острых ногтей вампир был настоящим совершенством. В любой другой момент Элька не упустила бы случая хорошенько разглядеть его. Но сейчас куда больше всяких эстетических и сексуальных желаний, долженствующих пробуждаться при виде столь выдающегося образчика мужского пола, замерзшую девушку волновало желание согреться.