Предупреждая окрик боярина, Илья плавно расслабил лук. В бревенчатую стену из такого лука стрелу вогнать — сломается стрела. Да и наконечник потом не достанешь, ежли с хвостом в дерево уйдет. Стрелу Илья взял потому лишь, что коли сорвались бы пальцы, то уж лучше одной стрелой пожертвовать, чем тетиву рвать. А стрелы тоже внимания заслуживали — тоже, видать, специально делались. Дерево незнакомое, тяжелое и твердое. И толсты необычно. А и понятно: обычную стрелу такой лук и сломать может. Дерево вощеное — от сырости защита, чтоб не покоробилось. А за вырезом хвостика маленькое металлическое колечко одето — не расщепила бы тетива. Необычно старательно те стрелы сделаны. Это ведь только тупые стрелы для учения и охотничьи для мелкого зверя и птицы можно много раз использовать. А боевой стрелой один раз попал — сломается. А коли за молоком пойдет — не сыщешь потом. Наконечники у этих стрел тоже не широкие, перястые, с которыми рана шире и стрела не вынимается, а граненые, узкие, едва за древко выступают. Илья царапнул сталь своим ножом — ни следа. Потом царапнул нож острым кончиком — ого! Да, стрелок конечно из Ильи неважнецкий — этому делу с детства учиться надо, а Илья три года всего, как лук в руки взял. Но на пятидесяти шагах в человека попадет. На пятидести шагах с таким луком, да такую стрелу ни броня кожаная, ни кольчуга не сдержит. Да что кольчуга — такой стрелой пожалуй и кованую панцирную пластину просадить можно.

Илья низко поклонился, достав рукой пола:

— Благодарствую, боярин, за дорогой подарок. Будь в надеже: ни одну стрелу зря не потеряю.

— Владей, Илья, кому как не тебе такой лук отдать. Давно добыл я его в степном походе. А только никто с тех пор не смог его натянуть — ты первый. А людей набирай себе, поможем.

Боярин сердечно обнял Илью. На том разговор и кончился.

А вечером, во время пира, сотник городской стражи, что в мирное время на торгу за порядком следила да ночью город обходом обходила, да вдруг оказавшийся главным защитником Чернигова, пробурчал боярину Могуту: