— Не надо. Не бойтесь…

— Я стараюсь. Но порой все кажется таким безнадежным. С тех пор, как они явились…

— Мы все равно можем пытаться жить по-своему.

— Наверно.

— Это нужно. Давайте заключим пакт, Хелен. Не надо больше мрака. Не надо больше бояться ужасов. Хорошо?

Молчание. Затем моя рука ощущает ее холодную ладонь.

— Хорошо.

Я опускаю в щель кредитную карточку, и мы выходим. Мне хочется, чтобы она попросила меня забыть о работе в этот день и пойти с ней. Теперь она обязательно позовет меня, и лучше раньше, чем позже.

Мы проходим квартал. Она не просит ни о чем. Я чувствую, как она борется с собой. Проходим еще один квартал. Ее рука в моей, но она говорит лишь о своей работе, о погоде, и все это пока разделяет нас… На следующем углу она, не дойдя до дома, почти бежит обратно к бару. Я стараюсь быть терпеливым.

Сейчас уже нет нужды торопить события, говорю я себе. Ее тело для меня не секрет. Все было у нас наоборот и плоть была вначале: время, чтобы добраться до той самой трудной ступени, которую некоторые зовут любовью.

Но она, конечно же, не знает, что мы уже настолько знакомы. Ветер швыряет снег нам в лица, эти холодные уколы будят мою совесть. Я знаю, что должен сказать. Я должен уничтожить свое несправедливое преимущество.

Я говорю ей:

— Когда меня захватили на той неделе, Хелен, у меня дома была девушка.

— Ну и зачем об этом говорить сейчас?

— Надо, Хелен. Это были вы.

Она останавливается. Она поворачивается ко мне. Мимо спешат люди. Ее лицо побледнело, на скулах пылают багровые пятна.

— Это не смешно, Чарлз.

— И не должно быть, Хелен. Вы оставались со мной с вечера во вторник до раннего утра пятницы.

— И как вы это узнали?

— Узнал. Память осталась. Что-то остается, Хелен. Я видел вас всю.

— Перестаньте, Чарлз.