— А я на что? — нагло ухмыльнулась я.

Собакин с шумом выдохнул воздух, а малоподвижный Рыжаков просто вытаращил глаза.

— Зачем вам навигационное оборудование, когда у вас есть я? Правда, Федор Семеныч?

— Видите ли, мы хотим вернуться обратно, — пояснил Иваненко. — Так что вы уж нас поберегите.

Это был последний гвоздь в гроб Собакина, который стал похож на всклокоченного мертвеца. Оглоушенный вид главаря весьма меня позабавил. "Гвоздь" продержался несколько секунд, потому что сволочь Рыжаков изрек невозмутимо:

— Не дергайся, Степашка, нервы у тебя совсем никудышные. Захватим на обратном пути первое попавшееся судно, да и дело с концом.

Мы с Иваненко переглянулись. Собакин моментально обрел утерянный апломб, я даже перемигнулась от подобной метаморфозы. Вся эта сценка лишний раз убедила нас с Иваненко, что нас не собираются оставлять в живых.

— Значит, ты можешь вести судно без навигационных приборов, я правильно понял? Замечательно. Просто великолепно, — Степашка потирал руки, а потом деловито осведомился:

— Ты мой лес нашла?

— Вы мне помешали.

— Продолжайте, пожалуйста, — в тон мне ответил Собакин. Он, как в кают-компании, снова обошел нас с Иваненко кругом.

— Это ты ловко придумала — поставить нас в зависимое от себя положение. Я таких услуг не забываю.

Собакин мне мешал. Поэтому он прытко отчалил от меня с изрядной головной болью — я угостила его лучом своего "фонарика".

— Вот сука, а, Валера? — беззлобно пожаловался он офицеру, держа рукой отяжелевший лоб. — И что мне делать с этаким сокровищем? Я ни за что с ней не расстанусь. Буду, как змеюку, всюду таскать с собой и смотреть за ней в оба глаза, чтобы не цапнула при случае.

Рыжаков весело расхохотался.

— Ты ее к себе прицепи, — посоветовал он со смехом. — Считай, половина рубки всегда с собой.