— Не надо. Уйди. Я сам, — крикнул Руслан, хотя знал, что отец никуда не уйдет. И что сейчас последует страшное.

— На, старый козел, — один из абреков ударил отца, и тот упал.

— А-а, — Руслан рванулся вперед, но получил прикладом по затылку. Когда в глазах прояснилось, он с трудом, сквозь полутьму, увидел, что один из нежданных гостей стоит над отцом и прижимает к его спине ствол. Старик дышал тяжело, видимо, прихватило сердце.

— Что я вам сделал? Почему пришли ко мне? — спросил Руслан. — Кто вас прислал?

— Привет от Хромого, мент…

Хромой… Руслан когда-то давно, совсем в другой жизни, сажал Султана Даудова в тюрьму за разбой. Тогда, двенадцать лет назад, Хромой еще не прикрывался именем Аллаха, а считался заурядным уголовником. Когда русские ушли, Руслан еще некоторое время работал в милиции и все не желал понять, что пришло их время — тех, кто знает ислам лучше самого пророка Мухаммеда и готов лить кровь, как воду. Тогда Хромому за заслуги в борьбе с русскими оккупантами передали под контроль несколько нефтяных вышек, а это — поток самопального бензина, который продают вдоль всех дорог на Кавказе, это деньги, это возможность платить своим «правоверным» бандитам. Три года назад, в тот ненастный и дрянной день, Руслан взял Хромого на мушку в станице Ереминская вместе с его подельником, который стоял с влажным от крови ножом над двумя трупами местных русских пожилых женщин, проживших на этой земле всю жизнь и считавших ее своей.

В тот же вечер банда блокировала райотдел. И, скрипя от бессилия зубами, Руслан Джамбулатов распахнул тяжелую дверь изолятора и бросил Хромому:

— Иди…

Когда русские вернулись, Хромой со своим подельником по ваххабитским делам Гадаевым-Волком очень удачно выбрал оборонительную позицию в станице Краснознаменская, тем самым обрекая ее испытать всю мощь русской артиллерии. Жители станицы в целом лояльно относились к федералам и не особенно почитали как ваххабитов, так и правительство свободной Ичкерии. Бучу подняли Джамбулатовы — отец и сын. В результате на сходе старейшин порешили выгнать бандитов из станицы. И вынудили их уйти.