У Алейникова был отличный рецепт от этих невзгод. После операции он обязан хлопнуть стакан водки. Не больше, и не меньше.

— Ну, ребята, по коням. — Начальник криминальной милиции смял в руке пластмассовый стаканчик. — Вы сделали большое дело.

С ним трудно было не согласиться. И дело даже не в том, что разгромлена подпольная типография по производству фальшивых долларов и захвачены фигуранты — одна из этих дрожащих тварей сейчас меньше всего походила на того Бовсади Хакимова, который собственноручно расстреливал контрактников и сносил им головы старинной, с серебряной рукоятью фамильной саблей. Дело в том, что, пожалуй, впервые за последнее время уверовавшим в свою несокрушимость и, как им казалось, ухватившим самого Аллаха за бороду чеченам показали зубы — и зубы эти были ох какие острые.

— А ведь могли взять и самого Хромого. Это под его крышей работала типография, — с сожалением произнес Алейников.

— И столкнулись бы с его охраной. Тогда был бы карнавал. Нам достаточно и этих, — начальник криминальной милиции кивнул в сторону «Газели» и «рафика», по которым рассадили пленных.

Конечно, хотелось бы взять и полевого командира Даудова по кличке Хромой, с которым у Алейникова были давние счеты. Но не судьба. Хотя, может быть, она, злодейка, и сведет их когда-нибудь. Ведь карусель, которая их сближает и раскидывает, продолжает крутиться и, вероятно, скоро закрутится куда быстрее. Заместитель командира Спецотдела быстрого реагирования чувствовал дыхание надвигающихся событий.

— Мы еще вернемся туда, — Алейников махнул в сторону скованной ночью свободной Ичкерии. — Вернемся победителями.

А через месяц Басаев вторгся в Дагестан. И началась вторая чеченская война…