Джонс распрямил правую ногу, направил на нее дробовик, брезгливо отвернулся и выстрелил. Он услышал грохот извергающего пламя и свинец дробовика, слышал омерзительное чвяканье чего-то влажного и липкого, слышал хруст кости. "А ведь и вправду, боли нет", подумал он и опять хихикнул. Он повернул голову и почувствовал, как что-то влажное стекает по его затылку. На противоположной стене и на потолке была кровь. "Странно, брызги на потолке идут в противоположную сторону, видимо кровь рикошетом отразилась от стены...", пришло ему в голову и тут он вспомнил о десяти секундах. Нет, Джонс не был мазохистом, он не получал наслаждение о боли. Ему необходимы были острые ощущения, вот и все. Семь. Джонс опустил глаза - ноги не было, вместо нее он увидел окровавленную культю, из раны вяло текла кровь, заливая ковер. Шесть. Джонс пошарил взглядом по комнате в поисках своей ноги. Пять. В углу комнаты валялось что-то черно-красное, жутко смятое, в этом месиве Джонс обнаружил свой ботинок. Четыре. Джонс хихикнул. Три. "Боли все нет", нервы не привыкли, они перегружены химическими реакциями, протекающими в них. Два. "Пора", подумал Джонс, "Пока не наступила боль - надо успеть". Один. "Стреляй! Стреляй, проклятый враг!". Джонс направил дробовик себе в лоб, пальцем левой ноги дотянулся до курка и нажал. "Щелк!", раздалось в тишине комнаты. "Осечка...", мелькнуло в голове Джонса, "Нет... Не бывает... Не может быт ь...". Но это была осечка. Как в замедленном кино, Джонс видел кровь, он проследил каплю о потолка до самого пола, и в этот момент пришла боль. Джонс не мог выкрикнуть, он не мог даже открыть рот, боль давила его тисками, из которых уже не было выхода. Прошло шесть часов, шесть бесконечных часов, пока Джонс, оставляя за собой кровавый шлейф, дополз в северное крыло своей усадьбы, непослушными руками зарядил в ружье новый патрон и выстрелил себе в шею. Выражение лица головы, найденной в соседней комнате, не выражало ничего. Казалось, Джонс хотел хихикнуть, но что-то внезапно ему помешало. На зеркале кровавыми буквами было небрежно выведено: "Тот солдат много потерял".