Это был не вопрос. Это было утверждение.

— Да, — сказал я.

— Я знала, что это когда-нибудь произойдет.

— Я тоже.

— Но все равно оказалась неготовой. Я не знаю, что мне делать теперь.

— Вряд ли я что-то могу посоветовать, — сказал я. — Это твой выбор.

— Знаешь, — сказала она. — Когда я не застала тебя дома, я сразу поняла, где ты и чем занимаешься, и первым моим порывом было уйти отсюда и никогда не возвращаться. Но я для этого слишком устала. Да, кстати, на тот случай, если я все-таки решу уйти: я отменяю свое приглашение приходить ко мне в дом в любое время.

— Хорошо, — кивнул я.

— Тебя это остановит?

— Я дал тебе слово…

— Я не о том, — перебила она. — Может ли это остановить тебя чисто технически?

Я покачал головой.

— Я так и знала. Все эти суеверия и бабушкины сказки… Половина в них вранье.

— Зато другая половина — чистая правда.

— Чушь, — сказала она. — Правда в том, что ты — вампир.

Я промолчал. Не в моих правилах отрицать собственную сущность.

— Вурдалак, — продолжила она. — Нежить, монстр, ночной кошмар, убийца…

— Повелитель Ночи, — подсказал я. — Этот список можно продолжать бесконечно.

— И самая большая проблема в том, что несмотря на все это, и все, что я о тебе знаю, ты мне нравишься.

— С этим я ничего поделать не могу.

— Я тоже, к сожалению.

И мы замолчали. Это был тупик.

Наверное, здесь я должен сделать признание, которое прольет свет на некоторые события, часть из которых уже произошла, и часть которых только должна произойти по ходу нашего повествования.

Да, я — вампир, монстр, действительно пьющий людскую кровь и получающий от этого удовольствие, убивающий и не умирающий, проклинаемый и ненавидимый многими, и еще большим числом забытый. Понимаю, что современному, так называемому, «цивилизованному» человеку куда легче смириться с верой в маленьких зеленых человечков с Плутона, прилетевших на Землю с экстремистскими намерениями, или злобных мутантов, расплодившихся в результате секретных армейских экспериментов, а отнюдь не в старые, поросшие мхом суеверия, однако факт моего существования от этого не перестает быть фактом. Я живу в двадцатом веке и я — вампир.