(Я заметил, что Ван Хельсинг частенько возникает в моих мыслях, и этому есть свое объяснение. Вампир является пугалом для обычного человека, для обычного же вампира пугалом служит охотник на вампиров. Стокер же описал свой экземпляр достаточно реалистично, так что после публикации его творения в нашей среде имя Ван Хельсинга стало нарицательным, обозначающим смертного, от которого может исходить угроза.) Дуэльные пистолеты, автоматы и даже гранатометы тоже мало способны поспособствовать в этом деле. А если отрубить вампиру голову, он будет так же мертв, как и с осиновым колом в груди. Поэтому свои внутриплеменные проблемы вампиры решают в поединке на мечах. Ничего не напоминает? И мне тоже. Думаю, что Рассел Малкехи, когда работал над своим «Горцем» был знаком с кем-то из нашего народа. В его фильме бессмертные сражались при помощи холодного оружия, пытаясь отрубить противнику голову. Единственный момент, который он опустил, это тот факт, что его бессмертные не пили кровь. Но все же тонкий намек на истинную природу бессмертных у Рассела проскочил, я имею в виду, они не пили кровь, но высасывали энергию из поверженных врагов. Возможно, на экране это выглядит более эстетично, чем прокалывание яремной вены.

Конечно, когда вампир убивает другого вампира никакая жизненная сила убитого не перетекает в победителя, и даже я выпью кровь поверженного врага, она не сделает меня сильнее. Просто одним вампиром в мире станет меньше. И, в отличие от бессмертных Малкехи, вампиры не кладут свою жизнь, чтобы выследить и уничтожить всех своих соплеменников, оставшись при этом последним и единственным представителем своего народа с сомнительной возможностью потерять всю свою силу. Я только дважды использовал меч в поединке. Тот факт, что я до сих пор жив, может рассказать вам об исходе тех схваток лучше меня.