Тормозить битком набитые мужиками джипы в наше время стало особым типом геройства, а в герои гаишник не рвался, потому как героями зачастую оказываются посмертно, а в джипах могут ездить отмороженные любители автоматной стрельбы, ищущие только повода, за каковой могут расценить фирменный милицейский взмах полосатой палкой.

За рулем был брат Александр. Вообще-то, отец Доминик предпочел бы видеть на его месте Мануеля, в чьих блестящих водительских способностях уже имел возможность убедиться неоднократно, но брат Александр был местным и неплохо ориентировался на тех печальных направлениях, которые по чьей-то нелепой ошибки в России называют дорогами. И кроме того, брат Мануель, переброшенный в распоряжение отца Доминика из Западной Европы всего полгода назад, не владел русским языком, да и не собирался им овладевать. Мануель был человеком неразговорчивым, с членами группы мог общаться через отца Доминика, а с вампирами разговоры у него получались вообще очень короткими. Осиновый кол в сердце или острым лезвием по шее, да так, что голова только отлетает.

— Куда мы едем? — спросил брат Александр.

— Сегодня ночью мне было дано видение, — рёк отец Доминик. — О вампире и его жертве. Полагаю, что мы едем на место преступления.

— А поконкретнее нельзя? — отставной военный верил в вампиров, но не верил в видения. Его вера ограничивалась только тем, что он видел собственными глазами. Вампиров он видел, а видений — нет, и рациональная часть его рассудка очень часто бывала раздраженной после общения с отцом Домиником, привыкшим целиком и полностью полагаться на вещи, существующие только в его голове.

— Я узнаю место, когда мы к нему приблизимся, — сообщил отец Доминик. — И извещу тебя. Пока же езжай прямо, брат.

— А если это место вовсе не в Московской области? Мало ли, где еще есть леса!