Хотелось домой. После таких мероприятий всегда хотелось домой. В свой уютный кабинет, к своему утреннему кофе со сливками и кусочками шоколада, в свой домашний халат и к своим любимым тапочкам. А если эти компоненты соединить вместе и подсесть к камину, то только после этого начинаешь понимать, в чем же заключается смысл жизни.

От того, что перед ним маячила перспектива оказаться дома только ближе к вечеру, профессору становилось грустно. Алекс даже слегка поежился, как от сырости, хотя в салоне такси было тепло и стоял терпкий запах кожи, щедро сдобренный запахом ванили.

Какой-то странной далекой тоски добавлял таксист-араб с оригинальным именем Джихад, бормочущий себе под нос что-то хнычущее и ругательное. Хотя на самом деле он был безмерно рад. Его клиенту поездка обойдется недешево, и, кроме всего прочего, возвращаясь из Копенгагена, он обязательно подхватит еще каких-нибудь сумасшедших туристов, желающих посмотреть 25-километровый мост между Данией и Швецией.

Вот так все и начиналось: утопающий в комфорте на заднем сиденье профессор в летящем над водой такси.

Даже день выдался удивительно чистым и звенящим для конца ноября, что в такое время года в Скандинавии большая редкость.

Эту идиллию нарушил звонок мобильного телефона. Лениво покопавшись в поисках телефона, Алекс включился в разговор.

Звонил Гор.

— Я слушаю.

— Папа, это я.

И мир со звенящим шуршанием начал рушиться в пропасть.

— Слушай, тут такое дело, бумага к тебе пришла из частной нотариальной конторы. Контора не наша. Зовется “Бейкер и Маккензи”, — начал без предисловий Гор, — ты что, поменял нашего нотариуса?

Алекс от удивления даже не возмутился от такой дерзкой мысли. Врачи, юристы и нотариусы — это те люди, которые работали с семейством Енски из поколения в поколение.