А следовательно, пожар не мог случиться ни при каких условиях. Но случился. И, черт побери, именно в мою смену!

Мои автоматы являются элементарными пищевыми генераторами: при помощи вкусовых и ароматических добавок создают из водорослей имитацию любого блюда. Дешево и вполне сносно, если привыкнуть. Такие стоят в каждом холле в блоках жизнеобеспечения, в дремотеатрах, шоу-залах и вообще натыканы на каждом углу. Я же работаю на Солар-плазе, площади-под-крышей.

Или уже работал?

Пожар в таком месте не мог остаться незамеченным прессой, однако, увидев репортера, я все же едва не подавился текилой. Тот бесцеремонно распихивал уборщиков и чуть не с головой влезал в почерневшие остовы автоматов, неразборчиво бубня в "ухо" о впечатлениях.

Только повышенного внимания визионовостей мне не хватало! Надев маску официальной предупредительности, я бросился спасать лицо.

– Чем могу помочь?

Он обернулся, и расплылся в улыбке, сдирая с шеи "ухо":

– Энди, старина!

Ну почему ко всем прочим неприятностям это должен был оказаться не кто-нибудь, а старый мой однокурсник Кимо Килин, который еще помнил, как меня обзывали "невезухой". Почему именно он, добившийся едва ли не большей популярности, чем Дила Сон, мелькающий на новостных каналах с регулярностью рекламы пищевых добавок. И почему вместо того, чтобы сослаться на занятость (хотя, какая, к лешему, занятость после пожара, уничтожившего всю подопечную технику!), я потащился за ним в дорогое кафе и даже пытался заплатить за себя, хотя кредитка предупреждающе моргала красным? И выслушивал дурацкое "А помнишь?" в течении трех часов?

Наверное, все по тому же вечному моему невезению.

Как ни странно, я не потерял работу, и даже штраф "за непредотвращение порчи подответственной аппаратуры", как было записано в досье, оказался вполне терпимым. И жизнь потекла привычным мутным потоком. До Рождества...