Билась в виски кровь. В ушах звенело. Тошнотворно кружилась голова...

Автоответчиков попадалось много, но он никак не мог привыкнуть к их равнодушным голосам.

Его разбудил звонок.

Он дернулся, потянулся к телефону. В темноте все никак не мог его найти, нащупать, поймать. Лихорадочно шарил по столешнице трясущимися руками, словно слепец, потерявший плечо поводыря. Локтем зацепил подставку для карандашей, уронил на пол. Выругался негромко, проснулся окончательно.

Телефон молчал...

Приснилось?

Или же действительно был звонок?

Сердце гулко стучало в груди, руки вдруг ослабели.

Что это было?

Он включил лампу. Несколько минут гипнотизировал взглядом немой телефонный аппарат, надеясь на повторение чуда...

Сон!

Или нет?

Вот так и сходят с ума!..

Он, похожий на какое-то гигантское искалеченное насекомое, выбрался из кресла, прополз к окну; цепляясь за ребристую батарею, вскарабкался на широкий подоконник. Прижался носом к холодному стеклу, заглянул в десятиэтажную пропасть...

Там внизу должны были шуршать шинами проворные автомобили, лязгать железом редкие ночные трамваи, рассыпая порой короткие фейерверки трескучих искр. Там должны были бродить влюбленные парочки. Должны были хлопать двери баров, выплевывая запоздалых клиентов, мятых, словно пожеванных, пьяных и шумных, вечно чем-то недовольных...

Ничего этого не было.

Только витрины и вывески.

Только далекие огни.

Призрачные огни прошлой жизни.

МаК: Сегодня заканчивается тридцать четвертый день моего одиночества. Я до сих пор никого не встретил... Есть здесь кто-нибудь?..

И вдруг строчка алых букв сдвинулась вверх. На освободившемся месте высветилось:

Cancer: Привет, МаК!

Он отдернул руки. Не веря своим глазам, долго смотрел на это короткое приветствие, не решаясь ответить. Не осмеливаясь разрушить свершившееся вдруг волшебство.