Поездка через город в Вали‑Хэйтс отняла немного больше времени, чем рассчитывал. Улица соответствовала своему названию: дома лепились на гребне скалы, а за ними вплоть до самого горизонта простирался голубой Тихий океан. Дом номер 16 находился на самом склоне в конце улицы, и к нему вела ухоженная, посыпанная гравием подъездная дорожка. Я припарковал «остин‑хили» перед домом, вылез из машины, подошел к входной двери и нажал на кнопку звонка. Дверь открылась почти сразу.

Женщине на вид было около тридцати. Высокая, белокурая, с живыми голубыми глазами, наблюдательными и как бы все понимающими. Коротко стриженные волосы зачесаны были от затылка почти на лоб так, что образовывали причудливую челку, не доходящую на дюйм до бровей. Голубая шелковая блузка так плотно облегала груди, что через тонкую ткань явственно обозначались соски, штаны, перетянутые ремнем, так тесно сидели на бедрах, что, приглядевшись, можно было различить выпуклость там, где находился бугорок Венеры. Даже консерватор поставил бы ей высокую отметку за женственность.

— Миссис Рерден? — вежливо осведомился я.

— Мисс, — поправила она и добавила:

— Вы тот самый офицер полиции, с которым я говорила по телефону?

— Лейтенант Уилер, — представился я, — служба шерифа.

— Извольте войти.

Я последовал за ее слегка покачивающимися округлыми ягодицами в гостиную. Тихий океан величественно рисовался в окнах и за застекленными французскими дверями. Модерновая мебель ничем особым не выделялась, а огромна абстрактная картина на стене наводила на мысль, что творец полотна рисовал его большим пальцем ноги. Хозяйка обернулась ко мне, и теперь в ее глазах доминировала настороженная наблюдательность.

— Вы сказали, что Джон не кончал с собой?

— Нет, если, конечно, не проглотил напоследок орудие убийства, — ответил я угрюмо.

— Он был убит?

— Застрелен в голову с близкого расстояния.