На улице его поджидало такси с невыспавшимся и злым водителем.

— Все никак не привыкну, — буркнул он. — Усталость, черт бы ее побрал! Все мотаюсь…

— Ничего не поделаешь, — сказал Крис, устраиваясь на заднем сиденье. — Тебе платят? Вот и вози.

— Платят! — буркнул водитель, выворачивая машину из гулкого городского колодца.

Ехали долго. Крис успел задремать, подложив руку под округлый подбородок.

— На месте, — сказал водитель и впустил в машину ледяной ночной воздух.

Крис вышел из машины и хлопнул дверцей. В небе легонько вьюжило.

Подъезд, этаж, квартира… Об этом Крис даже не задумывался. Шел себе и шел, ровным мягким шагом, шел по дорожкам, лестницам, сквозь двери.

Миновал последнюю. На стенах смутно виднелись оборванные плакаты с разрисованными матовыми лицами. На полках громоздились журналы вперемежку с книгами — Купер, Лондон, Стругацкие… В углу тихо потрескивал остывающий монитор, а на столе — диски, таблетки, пепельница, скрепки, разбитые рамки, клочки, смятая футболка, кусок провода…

Крис снял куртку, аккуратно положил ее на покосившееся старое кресло. Под креслом тускло поблескивали гантели.

— Брат, — позвал он.

Парень, лежащий на узком диванчике, отнял руку от лица и открыл темные ночные глаза.

— Тише, — шепотом сказал Крис, мягко ловя его кисть. — Не надо крестов.

— Ты умер, — спокойно сказал Брат, высвобождая руку. — Я тебя видел. Ранка на щеке… Синяя.

— Глупость, — сказал Крис и присел рядом. — Я и не так бился. Забыл? И ничего — живой же остался.

Парень тоже сел. Закрыл глаза.

— Ты не умеешь врать… даже сейчас не научился. Помнишь, про котенка врал? Матери сказал, что нашел его возле мертвой кошки, думал, что она сжалится, а она тебе сказала, что он тогда точно чумкой больной и выкинула.

— Но мы его потом вырастили, — напомнил Крис. — На чердаке держали и носили туда молоко тайком.