Солдатик выговаривал новое слово, качал головой, словно удивляясь собственной грамотности, и заводил новую речь.

— Вот ты кто? Немчура?

— Норвежец. — Крис протягивал солдатику сигарету. Солдатик тут же молодцевато взрезал белую тонкую бумагу ножичком и пересыпал табак в свой кисет.

— Один хрен — вражина, — солдатик задумчиво сплевывал. — Ты это… малинки мне достань. В чаек.

— Достану, — обещал Крис и сползал с подоконника.

По утрам приходила почта. Старушка, разносившая посылки, сурово поджимала губы в бесцветную нитку. Крис расписывался на бланке своим ровным уверенным почерком. Старушка вздыхала.

— Нечистое мое горюшко… Все один, да один… Иди погуляй-то! Погода какая!

— Погуляю, — обещал Крис и утаскивал посылку в комнату.

На шорох разрываемой обертки просыпался негритенок, подбирался ближе, блестя белками, корчил рожи.

Крис аккуратно вытаскивал мелкие частые гвоздики, откладывал крышку в сторону…

Оплата была разной. За вызов по делу Димы-Димки расплатились стеклянным графином.

Крис повертел в руках тяжеленную пробку, осмотрел графин. Пыльный, пожелтевший, увесистый. Он отлично уместился на одной из этажерок. Крис подышал на стекло, протер тряпочкой, и оно заиграло лиловыми и золотыми бликами. Негритенок в углу сосредоточенно приматывал пробку к ботиночному шнурку.

Завязал узелок, повесил пробку на шею и оскалился.

Дальше день покатился как обычно. Отзвенел за окном последний школьный звонок, утихли смех и крики. Крис нашел в сундучке под кроватью темную, как рубин, банку с малиновым вареньем и угостил солдатика. Побродил по комнатам, трогая и переставляя разные вещи.

В три часа дня в окно стукнул голубь. Крис открыл форточку, впустил его, и голубь взгромоздился на свое обычное место на маленьком постаментике, вытянулся и оброс гипсом.

В шесть часов в дверь настойчиво позвонили. Крис отложил в сторону засаленные карты Таро, шикнул, обрывая их веселые сплетни.