Скайла придвинулась к нему и вложила свои руки в его. Их пальцы сильно отличались: длинные у Скайлы и пухлые, мужские, огрубевшие от, солнца, у Стаффы.

Он глубоко вздохнул.

— Я двинулся вперед, зная, что не могу встретиться со смертью, поджидавшей в темноте. Машина занимала целую стену. Ее огоньки мигали в пещере. Этот агрегат не могли сделать люди. Машина была живой по сути. Как я мог доверять ей? Как я мог надеть тот шлем, связанный с мозговым соединением? Что могло случиться с моими мыслями?

Стаффа поморщился.

— Я чувствую, как он колет мне голову… даже сейчас, здесь, проснувшись. Я чувствую это точно так же, как в тот день в Макарте, когда Кайлла Дон помешала мне надеть его на голову.

— Но ведь ты надел, не так ли?

— Да. А потом… потом я закричал и проснулся.

Скайла выпила остатки шерри, вытянула длинную руку и поставила бокал.

— Вы сделали машину личностью. Она превратилась в наваждение. Учитывая то, что она сделала Браену, ты думаешь, это мудро?

Стаффа что-то угрюмо пробормотал и допил шерри.

— Может быть, и нет. Но ответ там. Должен быть там. Неважно, как ты на это смотришь, но машина — ключ. Вот уже несколько веков мы знаем, что Запретные границы искусственны. Они созданы кем-то по какой-то причине. Ни они, ни Мэг Комм не являются творениями людей. Я видел машину. Я знаю. Для нас они единственные живые существа в Открытом космосе.

— Запретные границы окружают нас, как стены тюрьмы, — Скайла украдкой бросила взгляд на Стаффу. — Может, машина — тюремщик?

Стаффа заскрежетал зубами. Мышцы на скулах напряглись.

— Может быть, но не очень похоже. Мэг Комм, насколько мы можем определить, только наблюдает. Любые действия, предпринимаемые ею, проводятся через Седди. Мэг Комм связывалась с Седди, пытаясь выяснить, убивать меня или нет. Если она имела силу, почему бы ей не убить меня сразу? И вспомни, сколько раз она обращалась к Седди при попытках уничтожить Тибальта.