Синклер стиснул зубы. На этот раз не сработало. Он не мог приказывать своим мыслям, как раньше. Может, ему нужно было вытащить из кровати Мака и поговорить с ним…

Но Мак в своем уме, абсолютно нормальный.

Мак Рудер занимался переподготовкой остатков дивизионов Райсты. Каким-то образом Маку удалось сделать невозможное и победить неприязнь ветеранов. Его магия казалась смесью дипломатии железного кулака и расчета, печальной реальностью того, что риганские бластеры стреляли наугад в самого Звездного Мясника.

Отношения между Компаньонами не были дружескими, когда флот Стаффы вытащил из ловушки в Макарте Командующего. Если кто-то и знал, какую ужасающую ярость могли проявить Компаньоны, то это были ветераны. И это делало их страшными.

Всю империю могло охватить пламя. Синклер ударил себя кулаком по лбу, пытаясь предугадать развитие событий. Из союзников у него была только Или Такка — хладнокровный, обожающий интриги министр внутренней безопасности. И он, без сомнения, доверял ей.

«Синк, ты в большом дерьме… Как обычно. Тебе лучше напрячь мозги или ты начнешь думать, будто война на Тарга была раем по сравнению с той, которая готова разразиться».

Он впервые повернул налево, пройдя мимо двух членов экипажа и чувствуя их внимательные взгляды. «Они не знают, что подумать, я превратился из разбойника в… И их империя находится на грани гибели».

Синклер вошел в одну из наблюдательных кабин, двинулся мимо спектрометра и оптических приборов с намерением взглянуть на звезды. Он не увидел ничего, кроме неопределенной черноты. Слабая улыбка коснулась его губ.

«Дурак, ты же в нулевом своеобразии. Ничего не видно, потому что света не существует».

— Верно.

Синклер развернулся на каблуках и увидел сидящую в кресле пожилую женщину.

— Командир Брактов. Простите. Я не заметил вас, когда вошел. Что вы здесь делаете?

Райста Брактов кисло улыбнулась.

— То же, что и ты, полагаю. Раньше я приходила посмотреть на звезды. Это стало привычкой. Теперь я прихожу сюда за покоем… особенно когда корабль находится в нулевом, несуществующем своеобразии. Здесь единственное место, куда ни у кого нет причин приходить… кроме, кажется, тебя.