Что бы это ни было - невидимые духи или нечто иное, - мрачно размышлял Люк, - но в чем он был твердо уверен, так это в том, что неопытный юнец, каким он когда-то был, мертв и обратился в прах. У Люка не было официального поста или звания в Союзе повстанцев, боровшихся против прогнившего имперского правительства. Но никто не поддразнивал его и не называл деревенским мальчишкой - с того времени, когда он помог уничтожить надменную боевую станцию, тайно построенную Правителем Моффом Таркином и его верным адъютантом Дартом Вейдером.

У Люка не было опыта по части титулов, и потому он в них не нуждался. Когда руководители предложили ему любую награду, он лишь попросил, чтобы ему разрешили и впредь пилотировать истребитель на службе Союза. Некоторые сочли его просьбу неоправданно скромной, но один проницательный генерал возразил, объяснив, что Люк станет более ценным приобретением для повстанцев без всякого титула или здания, ибо, доказывал ветеран своим коллегам, оно могло бы лишь сделать юношу главной мишенью для имперских убийц. Так Люк и остался простым пилотом, о чем всегда мечтал. Он совершенствовал свое мастерство, и всегда и везде ему помогала Сила, распознавать и понимать которую научил его Бен Кеноби.

Сейчас не время для размышлений, напомнил себе Люк, изучая приборы своего Х-образного истребителя. Бросив взгляд перед собой, он увидел сверкающий пульсирующий шар звезды Большой Серкарпус, чье невыносимое, разрушительное сияние с помощью фототропного материала, из которого было сделано стекло левого борта, снизилось до таких пределов, что на него можно было нормально смотреть.

- Там у тебя все в порядке, Арту? - спросил Люк через свой адаптер. Жизнерадостное "бип" коренастого робота, закрепленного позади кабины пилота, заверило Люка, что все хорошо.

Их пунктом назначения была четвертая планета системы. Как и многие другие, серкарпусиане были в ужасе от зверств, творимых Империей, но страх слишком парализовал их, чтобы они отважились открыто примкнуть к Союзу повстанцев. С годами на Серкарпусе появились ростки подпольного движения движения, которое нуждалось теперь лишь в некоторой поддержке и ободрении со стороны Союза, чтобы поднять голову и присоединить свой мир к делу борьбы за свободу.