Уверенный в том, что знает, куда они бегут, царь помчался к воротам в восточной стене, которые, судя по старухиным описаниям, были не слишком далеко. Когда он наконец очутился там, то обнаружил лишь Брула и старую каргу.
— Никого, — сказал Брул: Лошади здесь, но никто не пришел за ними.
Кулл стал дико браниться. Фенар и женщина провели-таки его! Заподозрив неладное, фарсунец решил держать у ворот коней для отвода глаз. А сам наверняка удрал через какую-то другую лазейку.
— Быстро! — закричал Кулл. — Скачи в лагерь и вели седлать коней. Я отправляюсь по следу Фенара.
Вскочив на одну из приготовленных лошадей, Кулл умчался.
Брул поскакал в лагерь, а старая ведьма долго смотрела им вслед и мерзко тряслась от хохота. Спустя некоторое время она услыхала перестук множества подков.
— Хо-хо-хо! Они едут на восток, — но разве кто возвращался с востока?
* * *
Всю ночь Кулл подстегивал коня, стараясь сократить расстояние между собой и преследуемыми. Он знал: в Зарфхаану беглецы вернуться не рискнут, а так как на севере катило валы своенравное море, а на юге располагалась Турания, стародавний враг Фарсуна, для беглецов оставалась только одна дорога — в Грондар. Звезды побледнели и рассвет залил небо над травяной равниной пурпурной краской, когда перед царем выросли горы, устремившие вверх свои пики. Они тянулись на много миль, образуя естественный рубеж Зарфхааны на востоке, и через них вел всего один проход, помимо того, которым теперь следовал Кулл. Он находился немного севернее. Пограничник-зарфхаанец в установленной на перевале сторожевой башенке поприветствовал царя. Тот, не останавливаясь, ответил приветственным жестом и, взобравшись на гребень перевала, остановил коня. И справа, и слева вздымались обрывистые скалы, а от их подножия в бесконечность тянулось колышущееся море зеленой травы.