Силецкий Александр Валентинович

Ослиный бальзам

Денек выдался на славу. Воскресное солнце палило нещадно. Небо - без единого облачка - из синего стало серым и, казалось, готово было расплавиться и вязкими каплями окропить сухую землю. Сизое марево дрожало над горизонтом. Чудный денек! Самый подходящий для воскресенья. Женщины, как всегда, галдели на базарной площади, мужчины степенно летали над улицей и мало-помалу оседали в сыром прохладном кабачке - выпить пива, перекинуться парой слов, а то и просто посидеть, отдыхая от жары. И только дети неугомонно носились, то вдруг превращаясь в ручьи с мостками, то в облака, то в деревца, или бесстыдно растворялись в воздухе, когда собирались устроить какую-нибудь особенную шалость и не хотели, чтобы зоркие глаза мамаш видали их. Поселковый Старейшина, трижды подпрыгнув - в знак высокого своего положения - и обернувшись сначала вепрем, затем - смерчем, а потом камнем, процедился в кабак и сел за стол в углу. - Я вот что вам скажу, приятели, - наспешно начал он, отхлебывая зараз полкружки. - Сколько нас теперь на этой планете? Сто двадцать человек одних только взрослых. Это большая сила. А кто слышал о нас во Вселенной? Никто, доложу я вам. Разве это справедливо? Ничуть, доложу я вам. - Он замолчал и хлебнул еще, собираясь с мыслями. - А ведь Аррет - большая и красивая планета. Всегда мы жили в мире и согласии, никого не трогали может, потому никто и не знает нас? Ну так давайте прибьем кого-нибудь, доложу я вам! Удали в нас хоть отбавляй. Тут-то уж непременно о нас заговорят. Бальзам-то какой для души! Разве я не прав? Никому прежде в голову такие мысли не приходили. Но теперь железная логика Старейшины поразила всех - и впрямь, обидно получается... - Конечно! - закричали за соседними столами. - Надоело прозябать! - Вот и отлично, - Старейшина допил седьмую кружку и поднялся. - Решено отправляемся славу добывать. Сегодня же начнем сборы.