Раймонд постарался отбросить прочь опасения, пока выбирался из кресла и поднимался на ноги. Когда магнитные подошвы его сапог нашли опору, он отправился, ступая осторожно и пробуя каждый шаг, к люку на носу корабля. Никакой неуверенности перед гайчин! Раймонд пригладил правой рукой волосы на голове – только не торопиться! – и одернул обеими руками безукоризненный белый мундир парадной униформы. Он поправил несколько медалей с левой стороны груди – если те значки, которые удостоверяли его принадлежность к команде «Надежды Чиро», вообще можно было назвать медалями. Затем он проверил, как сидят на нем чёрные галифе – под правильным ли углом нависают они над высокими, по колено, красными сапогами. Это были, конечно, магнитные сапоги, однако в остальном их внешний вид соответствовал до мельчайших деталей той модели, которую носили обычные пехотинцы.

Идеальный офицер Куриты.

Уголки губ Раймонда вновь приподнялись в усмешке. Световой зайчик, отраженный пряжкой ремня от значка, обозначавшего принадлежность к дому Куриты, ослепил его, и улыбка исчезла с его лица. Я сделаю это. Я представляю Дом Куриты. Этот флот захватчиков сильнее всего, что мы можем ему противопоставить, и он висит прямо перед моей станцией. В моей системе. В моей зоне ответственности. Все, что я сделаю или скажу, может определить судьбу Дракона. Впервые за многие годы он почувствовал, как постоянная его спутница, скука, оказалась смыта прочь волной страха. Потоком мыслей о том, что может случиться, если он потерпит неудачу.

Раймонд выпрямился и постарался выглядеть настолько высоким, насколько позволяли ему его метр шестьдесят. Потом, как только шлюз открылся, Раймонд вступил на борт «Гордости Маккенны», флагманского корабля всего этого могучего флота.

На другой стороне шлюза его ожидали два космических гвардейца сил обороны Звёздной Лиги. Их каштановые с чёрным униформы резко выделялись на фоне серо-стального коридора, который простирался за их спинами далеко за пределы поля зрения Раймонда. Оснащенные визорами шлемы и опасно выглядящие игольные винтовки придавали гвардейцам вид безликих роботов, эдаких солдат огромного государства насекомых. А в сердце гнезда – королева. Или, в данном случае – король.