Дэйн видел сны, и сны эти переплетались с реальностью и поэтому казались более яркими, будто настоящими. Вот он идет по пляжу с винтовкой в руке, топчет розовый песок. Над ним — небо серебряно-голубого цвета. Подносит винтовку к плечу. Сквозь прицел видит самого себя, Аделаиду, Мелиссу, Тоуба Берлишера, все они говорят по телефону.

Картинки на экране стали четче. В перекрестии прицела аналитические программы обрабатывают вероятности. Прибой с рынков разбивается о песок волнами цифр.

Они работали круглые сутки, делая деньги, выискивая кредиты, лишь бы только сохранить «Основатель». Они работали как машины, сонные машины с металлическими лицами и глазами, светящимися изнутри зеленым.

Проблема была проста: без доступа к огромному кредиту Эдварда нужные для работы по-настоящему крупные займы было не получить.

В то же время «Основатель» находился на орбите Урана и поглощал кредиты с жадностью огромной межзвездной свиньи, глотая шести-семи-шачные числа с каждой поставкой материалов.

Лица. Фанданы. Перед Дэйном проплывали те, кто заседал в финансовой компании Фанданов. Их глаза смотрели на него с насмешкой. Вопросы звучали в ушах громогласно и продолжительно, будто эхо в лесу.

«Какие гарантии, что этот корабль будет летать так быстро, как вы обещаете? Что это еще за профессор Борвик? А, это тот сумасшедший, которого выгнали из Физического Института Марса? Почему выгнали? Да потому, что никто никогда в его теории не верил».

Лицемеры! Они вспомнили участников древней экспедиции на Тау Кита.

— Они только через триста лет там окажутся!

— Только те, кто переживет размораживание. Дэйн во сне пытался спорить:

— Но ведь пограничные планеты везде имеют колонии. Пускай небольшие, но они существуют.