Прием продолжался. Гул разговоров возобновился, но стал тревожнее. Сумасшествие Ибрагима заразило Мерцика и Тарика. Что же теперь будет? Гражданская война? Эти горячие Халифи на все способны.

У входа Дэйн заметил женщину, которая с явным интересом смотрела на него. Изящного, почти эльфийского сложения, с огромными блестящими карими глазами, одета в черное шелковое платье и с каштановыми волосами до плеч. Не безупречной красоты - нос чуть больше, скулы чуть выше, чем надо, но что-то было в ней захватывающее, какая-то утонченность, какой-то намек на неотмирность.

- Привет! - сказал Дэйн, снова повинуясь импульсу.

- Вы хорошо дрались, - совершенно серьезно произнесла девушка. - Вы ранены?

Волосы ее сияли на свету. Дэйн вдруг почувствовал, что его влечет к ней непреодолимо.

- Ерунда, просто царапина. Да и какая тут драка, я до него даже не дотронулся. Она улыбнулась:

- Все равно вы неплохо дрались. Тарик совсем зарвался, пора было кому-нибудь дать ему отпор. Но он никогда вам этого не простит, мистер Фандан, - Зовите меня Дэйн.

Ему стало вдруг почему-то неловко.

- Ладно, - снова улыбнулась девушка. Дэйну это понравилось. Ему показалось, что улыбалась она только ему.

Неожиданно между ними пролегла тень Раса Ордера.

- Ага, я все думал, найдете ли вы друг друга. Придется мне, видимо, Дэйн, представить тебя моей сестре Лейле. Самый выдающийся бунтарь в нашей семье. Даже отверженная - если говорить о дворце.

Дэйн обнаружил, что не может отвести глаз. Она будто птица, вся изящество и утонченность. И в то же время во взгляде ее светился незаурядный ум.

Она не выказала никаких знаков почтения, полагающихся принцу от женщины семьи Халифи. И характеристику Раса Ордера тоже не приняла.

- Я бы не назвала себя отверженной, Рас. Я в добровольном изгнании. Раз или два в неделю мои дед с бабкой или мои братья мне звонят. Уговаривают "прекратить эти глупости" и "вести себя как следует". И вернуться во дворец.