Андрей

Мне попытались втюхать шикарные апартаменты на восемь комнат и с домработницей в нагрузку, но я гордо отказался от более чем щедрого предложения ректора, которого, как оказалось, звали Карл Ви'Хольм и был он весьма любопытным дядькой. Но о нем чуть позже. Так вот, о месте моего теперешнего жительства. Ничего не изменилось. За мной оставили мою собственную квартиру. Правда, я рано радовался, вынашивая тайные планы по пробежкам по утрам до магазина за кефиром или, что лучше, рассолом, после счастливых и ставших уже привычными гулянок в нашей институтской разбитной компании. Ага, как же. Уже побежал.

Теперь у меня в квартире, в моем маленьком (все помнят, что у меня 'хрущевка'?) коридорчике, было две абсолютно идентичных на первый взгляд входных двери. С одной лишь разницей, моя всамделишная дверь была надежно замурована, и, как мне объяснили, пока не подтвержу свою лояльность, в родной мир я временно не ходок. То есть, квартира-то моя так и осталась в родном мире, но дальше неё мне путь был заказан. А вторая дверь вела в учебный класс, заведование которого мне на радостях всучили. Точно так же, как и классное руководство. Я попытался вякнуть, что, раз у них тут университет, то студенты не по классам распределены, а по группам. И я тогда получаюсь не классным руководителем, а куратором и это как-то круче звучит, не так ли? Но мне объяснили, что из-за того, что в моем языке понятие 'класс' ближе по смыслу тому слову, которое они произносят, обозначая миниатюрный коллектив студентов, кулон-переводчик, который мне выделили именно так его и интерпретирует. Кстати, про оборудование (хотя правильнее было бы назвать его обмундированием), думаю, следует рассказать отдельно.