– А какое нужное? – осторожно уточнил я.

– В первую очередь, они должны уважать своего руководителя. Во вторую, хотя бы делать вид, что они все вместе нормально уживаются.

– А что, у них там какие-то траблы, и они регулярно стенка на стенку, что ли, ходят?

Ви'Хольм замер на секунду, судя по всему, переваривая перевод сказанного мной. Потом решительно кивнул.

– Именно. Стенка на стенку. Кстати, – без перехода начал он, – Ты не пугайся, если тебе переводчик вдруг образы начнет транслировать. Они самообучающиеся.

– Угу, – буркнул я. В тот момент меня такие тонкости мало волновали. Меня заинтриговали детки из клетки, о которых мы говорили только что. – А из-за чего они такие нетерпимые-то?

– Вот список. Там, где после фамилии следует цветастое прозвище, это светлые эльфы. А те, у кого имя рода из двух коротких слов через дефис, это темные или илитири. Так они сами себя называют.

– Дроу что ли? – бесхитростно уточнил я. И в комнате мгновенно повисла гнетущая тишина. Даже Барсик оторвался от созерцания пейзажа за окном и повернулся к нам. Правда, посмотрел при этом не на меня, а на Мурку, который, как стоял возле противоположной стены с непроницаемым лицом, так и остался стоять.

Через несколько секунд до меня дотекло, что уточнять придется именно у темного, уж больно подозрительно ректор и декан косились в его сторону.

– Я что-то не так сказал? – я повернулся к Мурке, ожидая объяснений.

– Долгое время, – голос темного прозвучал на удивление певуче, хоть и басисто. – Слово 'дроу' считалось в этом мире нарицательным. Сейчас в отношении моего народа это одно из самых худших оскорблений.

– Почему? – спросил я, не потому что такой дурак, что с первого раза не понимаю, как подумали все присутствующие. А потому, что уже сейчас решил примерить шкурку доморощенного психолога. Как там говорится – назвался груздем, полезай в кузовок?