— Во всяком случае, полеты вверх ему удаются, — глубокомысленно заметила Алия, наблюдая, как Васька падает в его любимые кусты черемухи с визжащей мавкой на плечах.

— Надеюсь, все понимают, что за такие подвиги нас могут выпнуть из Школы? — в который уже раз лениво поинтересовался Аэрон. — Погоди, — уточнила я, — ты же говорил, пороть будут!

— Так это было вчера… — философски произнес вампир.

— Страдания за идею облагораживают душу, — сочла необходимым заметить Алия.

— Тебе хорошо, — я перевернулась на спину, глядя в небо, — у тебя уже опыт есть.

Подруга засопела, но ничего не успела ответить, потому что лес загудел, кусты затрещали, вокруг заухало, заахало, захохотало и к нашим ногам выпал из капища очередной ученик. Я встрепенулась, приосанилась, стряхивая пожухлые травинки с платья. Это чучело гороховое все в слезах и соплях кинулось целовать мои ножки с воплем:

— Тетеньки, пощадите!

— А мне, а мне! — заверещала смахивавшая на кикимору Лейя, вываливаясь из черемуховых кустов, была тут же обцелована до самых колен, мечтательно закатила глазки, разомлела и простила шуликуна, повелев: — Ступай.

— Эх! Легко отделался, — расстроилась Алия. И следующего вывалившегося взяла в оборот сама. Обобрала дочиста, да еще заставила поклясться, что старших будет слушаться и трепетать перед ними. И только после этого разрешила облобызать ручку.

— А ведь кладней пятьсот уже вытрясли, — прикинул Аэрон. — Нет, не будут нас гнать из Школы, нас в острог посадят.

— В женский или мужской? — тут же заинтересовалась Лейя.

— В строгий, — укоризненно сказали мы в один голос.

В лесу вновь захохотало, и вампир, расцветая улыбкой, проговорил:

— Ну теперь моя очередь.

— Сейчас порты снимет для целования! — толкнула меня в бок Алия.