Мэри совсем уже было собралась связаться с Элис, но не успела: коммуникатор деликатно сообщил о входящем вызове. Не то чтобы она уж очень сильно удивилась, услышав спокойный, чуть насмешливый голос князя Цинцадзе. Но было совершенно очевидно, что встречу с экипажем придется отложить.
— Дождись меня, дорогая, — пророкотал Ираклий Давидович, — нам с тобой надо бы переговорить, согласна? Вот и умница.
Спорить с главой Службы безопасности Российской империи у нее не было ни малейшего желания. Тем более что в голове внезапно возникла идея, с реализацией которой князь Цинцадзе мог помочь, как никто другой. Кроме того, если она отбудет из дворца вместе с его светлостью, Степану ничего другого не останется, кроме как отправиться домой. Так что все к лучшему. Опять же, теперь можно особенно не торопиться и пройтись по красавцу-парку, наслаждаясь пасмурным днем. Почему-то здесь, на Кремле, ясная погода нравилась ей меньше ненастной. Хотя… что значит — почему-то? Все вполне объяснимо. Когда не видно солнца, а тем более звезд, небо не манит, не заставляет нервы вибрировать в нетерпении. Штатская жизнь…
Ираклий Давидович стоял у открытой дверцы лимузина, объясняя что-то Степану. Тот был явно недоволен, но совсем уж открыто высказывать свое мнение по обсуждаемому вопросу остерегался. Это с Николаем Петровичем все проще некуда, особливо после рюмки-другой, а с его светлостью пререкаться — себе дороже; твое дело, старый пень, — козырять да соглашаться.