-Оставь меня, уходи, сейчас взорвется! - не открывая глаз, стонет Кен.

   -Сейчас, только шнурки поглажу, - сквозь зубы рычу я, доставая плазменный резак.

  Я провез его контрабандой, и не расстаюсь с любимым инструментом даже ночью. Хотя на планеты такого типа строго воспрещен ввоз любого оборудования, каковое можно использовать вместо оружия. Ничего мощнее арбалетов местная, не воинственная цивилизация пока не изобрела, хотя в технологиях некоторые страны продвинулись достаточно далеко. По местным меркам.

  Через несколько минут бешеной работы Кен вызволен из западни, и мы, торопясь, ползком выбираемся наружу.

   Однако, вертолет не только не собирается взрываться, но даже и не горит, полузасыпанный песком и мусором, который смерч притащил с побережья.

  А вот где осталось само побережье, сказать трудно. Солнце, еще тусклое от не осевшей пыли, стоит прямо над головой, и во все стороны вокруг нас, сколько можно разглядеть, только песок, песок и песок.

  Песок везде. В волосах, в одежде, в обуви. А также в ушах и носу. Даже в последних глотках воды, выпитых из фляжки, скрипят вездесущие песчинки. Вначале мы рьяно боролись с песком, на каждом привале тщательно вытрясая одежду и обувь. Но уже на второй день позорно сдались. Легкий суховей, вздымавший с верхушек барханов песчаные фонтанчики, исправно заправлял только что вытрясенную одежду новыми порциями песка. К тому же, как оказалось, песок вовсе не главная наша проблема. Выяснилось, что здесь не работают компасы, встроенные в наши мику, стилизованные под местные наручные часы. Стрелка, обязанная показывать магнитный полюс, в течение дня может смотреть в нескольких различных направлениях.