Карл вообще был крайне нервным типом, худощавым и с несколько лошадиным лицом. По крайней мере таким он казался на Земле. Здесь же, в космосе, в условиях невесомости более однородное распределение физиологических жидкостей по всему телу округлило черты его лица, сделав Карла почти привлекательным. Джуди, глядя на него со своего командирского места, где она пыталась оценить ущерб, нанесенный кораблю, задумалась: не потому ли ей нравится так летать с ним в космос, что здесь он становится чуть ли не красавцем?

Ален стоял у своей панели управления, вставив ноги в специальные зажимы, чтобы всякий раз при нажатии клавиш не приходилось хвататься за что-нибудь, пытаясь сохранить равновесие. Уже в течение почти целого часа он занимался диагностированием своего устройства гиперускорения и при этом с помощью навигационного оборудования челнока пытался выяснить точные координаты их местонахождения.

Это занимало значительно больше времени, чем Ален первоначально рассчитывал, и отчасти из-за того, что его постоянно отвлекал Карл. При последнем его заявлении Ален поднял голову от компьютера, взглянул на Карла сверху вниз и сказал:

— Ты знаешь, Карл, меня крайне удивляет, что такой убежденный луддит, как ты, смог достичь столь высокого положения в космической программе НАСА. Если ты на самом деле полагаешь, что подобный прорыв в освоении космоса — катастрофа, то почему бы тебе не вернуться во Флориду и не заняться организацией взрывов на предприятиях по изготовлению космических аппаратов или чего-нибудь еще в этом же роде?

Карл возмущенно нахмурился:

— Луддит! Не нужно быть луддитом, чтобы понять, какой вред это может нанести мировой экономике. Если ты раздашь свое устройство всем подряд, все подряд и начнут им пользоваться. А когда все бросят свои рабочие места ради того, чтобы слоняться по галактике, кто же будет работать там, на Земле? Вся наша промышленность остановится.