— Тебе просто повезло. На этот раз на карту поставлено гораздо больше.

Он с упреком посмотрел на Джуди, и тогда она вмешалась в беседу:

— Карл, да не смотри ты на меня так. Осторожное распространение какого-то новшества и его полное засекречивание — разные вещи. Военные хотели полного засекречивания. А с этим я никогда не соглашусь.

— Ты же не знаешь, чего они на самом деле хотели, — возразил Карл.

— Хочешь поспорить?

Тут вмешался Ален:

— Послушайте, вы оба говорите совсем не о том. Человечество вовсе не какая-нибудь однородная масса, столь же одинаково реагирующая на любые воздействия на нее. Это — сообщество индивидуальностей, каждая из которых живет своей особой индивидуальной жизнью. Нет ничего более глупого и бессмысленного, чем пытаться манипулировать их реакциями. И это даже хуже глупости и бессмысленности: здесь попахивает фашизмом.

— Ну, вот, теперь я уже не просто луддит, я фашиствующий луддит.

Карл снова бросил взгляд в иллюминаторы, а потом опять повернулся к Алену, который отвернулся к своему компьютеру и стал вводить в него новые команды по анализу данных по предыдущим прыжкам.

— Примерно так, — отозвался он.

Карл презрительно засопел и ухватился за держатель, чтобы подплыть поближе к Алену.

— Послушай-ка, мистер физик. Возможно, я на самом деле являюсь гораздо большим сторонником и защитником свободы и научного прогресса, чем ты. Вот поэтому-то затеянная тобой заварушка так меня расстраивает. Я прекрасно вижу, что из-за нее может произойти с программой космических исследований.

— А с какой стати это тебя так расстраивает? — спросил Ален.

— Потому что она развалится, вот почему! Кто ж, по-твоему, будет тратить деньги на подготовку новых космических станций, исследовательских лабораторий на орбите, если по первой же прихоти в мгновение ока можно будет добраться до альфы Центавра?

— Гм-м, — промычал Ален и почесал подбородок. — Признаться, с этой точки зрения я свое изобретение не рассматривал, но даже если и так, я не думаю, что…