– Ваши слова следует понимать так, что всем нам предоставляется внеочередной долгосрочный отпуск? – Людочка, изучившая Горемыкина лучше других, не могла сдержать удивления.

– При чём здесь отпуск? – начальник сделал обеими руками широкий жест, словно собираясь куда-то плыть. – Это ведь праздность, лень, всяческие злоупотребления… Чрезмерный досуг портит людей. Истинные профессионалы найдут себе достойное занятие даже в медвежьем углу… Кстати, тут у нас заявочка соответствующая имеется. Места, конечно, глухие, но люди там живут и в общем-то не жалуются. С транспортом, правда, проблемы. Единственная дорога, ведущая в те края, является проезжей только пять-шесть месяцев в году. В эту пору трактора и машины повышенной проходимости ещё прорываются, но скоро подуют февральские ветры и связь с ближайшими центрами цивилизации прервётся до апреля—мая, пока не подсохнет грязь. Поймите, для вас это самый оптимальный вариант.

– И где же сия глухомань находится? – поинтересовался Кондаков. – Уж не за Полярным ли кругом?

– Гораздо ближе, – Горемыкин покосился на большую карту Российской Федерации, висевшую справа от него. – В пределах нашего Нечерноземья. Первозданный край. Его даже чужеземные захватчики всегда стороной обходили, а советская власть утвердилась позже, чем в Самарканде… Деревня называется красивым словом Чаруса, что на исконно русском языке означает «топкое болото». Согласно последней переписи, там проживает свыше двух сотен граждан. Раньше Чаруса относилась к колхозу «Красный маяк», а теперь числится структурным подразделением агрофирмы «Витязь». В деревне имеется молочно-товарная ферма, сыроварня, механические мастерские, лесопилка, начальная школа, магазин, клуб, фельдшерско-акушерский пункт, правда давным-давно закрытый, и даже действующая церковь.