Сразу после этого началось тщательное обследование квартиры. Готовые к действию шприц-тюбики находились повсюду – и в мягкой мебели, и в одежде, и в ворсе ковра, и в постельных принадлежностях, и в кухонных полотенцах, и даже в сиденье унитаза (ещё хорошо, что этим санитарным прибором успели воспользоваться только мужчины, которым по малой нужде не нужно было присаживаться).

– Что бы это могло значить? – недоумённо произнёс Кондаков, рассматривая в лупу один из шприц-тюбиков, который Людочка держала пинцетом.

– Даже если это новая порода тараканов, нам нужно в темпе сматываться отсюда, – сказал Цимбаларь. – Такими штучками должны заниматься специалисты иного профиля. Служба спасения, санитарная инспекция, минёры…

– А вдруг это специально подстроено, чтобы выкурить нас из дома на улицу, – заявил Ваня, не собиравшийся оставлять ящик с вином неведомо кому.

– Тогда сначала надо звякнуть в отдел. – Ступая с величайшей осторожностью, Цимбаларь направился к телефону. – Когда мы спустимся вниз, здесь уже будет дежурный наряд.

Однако телефон зазвонил прежде, чем он успел коснуться трубки. Всё тот же таинственный голос спросил:

– Ну, как дела? Задница не чешется?

– У меня руки на тебя чешутся! – вырвалось у Цимбаларя.

– Это временное явление, – успокоил его незнакомец. – Скоро твои руки утратят интерес даже к собственному члену. Появится слабость, одышка, озноб, рвота. Резко снизится вес. Тебя положат в ментовский госпиталь и начнут лечить. Сначала от простуды, потом от анемии, потом ещё от чего-нибудь… Но рано или поздно ты узнаешь свой диагноз, равносильный смертному приговору… В шприцах, на которые ты и твои друзья не могли не напороться, содержится кровь, инфицированная СПИДом, а заодно вирусным гепатитом. Все вы так или иначе обречены.

– Интересное дело! – хладнокровие ни на секунду не покидало Цимбаларя. – А не проще ли было поставить на дверях растяжку или заложить в диван пару кило гексогена?