Так в конце концов и случилось. За дверями загремели запоры, и одна их створка приоткрылась ровно настолько, чтобы закутанная в платки старушенция смогла оценить сложившуюся снаружи ситуацию.

– Чего озорничаете? – прогнусавила она. – Сейчас милицию вызову, вмиг вас угомонят.

– И как же вы её собираетесь вызвать? – осведомился Цимбаларь. – По телефону?

– Конечно! Я вахтёршей на фабрике служила. Все нужные номера назубок знаю.

– Это хорошо, – похвалил её Цимбаларь. – Вот и взглянем сейчас на ваш телефончик.

– Ты лучше на своё гузно взгляни! Пошёл отсюда, охламон проклятый.

– Мы, бабушка, по служебному делу. – Людочка через плечо Цимбаларя показала ей служебное удостоверение.

– Ты мне филькину грамоту не тычь! Я слепая, ничего не вижу! – пытаясь закрыть дверь, причитала старушка. – Не велено сюда никого пущать! Частная собственность!

Но оперативники, оттеснив её, уже проникли в коридор, заставленный пустыми ящиками так, что двигаться можно было только боком. Не обращая внимания на стенания старушки, они принялись осматривать многочисленные подсобные помещения, откуда уже было вывезено почти всё оборудование.

Везде виднелись следы поспешной эвакуации. Из десяти электрических лампочек горела, наверное, только одна, и оперативники всё время натыкались то на бочки с краской, то на строительные подмостья, то на кучи мусора. Сильно пахло олифой и ацетоном.

Искомый телефон был обнаружен в кабинете администратора. За неимением какой-либо мебели, он стоял прямо на подоконнике.

Цимбаларь снял трубку, предварительно накинув на неё носовой платок, и сквозь непрерывный гудок расслышал специфические шумы, свидетельствующие о том, что к линии подключился кто-то посторонний. Постучав пальцем по рычагу, он сказал: