– Забыл сказать, она из староверов. – В разговор встрял начальник охраны. – По-моему, ничего предосудительного в этом нет. Нам ведь служанка нужна, а не стриптизёрша.

– Странная какая-то у нас собирается компания, – задумчиво произнёс Обухов. – Мусульманский проповедник… Православная инокиня… Только иудейского раввина ещё не хватало.

– А вы про адвоката Гопмана забыли, – напомнил начальник охраны. – Завтра явится.

– Ну да, – поморщился Обухов. – Этот шмуль своего не упустит… А подобает ли набожной девушке служить в обители мамоны?

– Благочестивого человека мирская грязь не пачкает… А кроме того, я подписала договор, в котором вот этот гражданин, – она указала пальцем на начальника охраны, – ручается за мою честь и безопасность.

– У нас так всегда. – Обухов сардонически усмехнулся. – Кто собственной чести не имеет, ручается за чужую… Иди располагайся. Завтра приступишь к работе. Пока присматривайся – помогай по дому, на кухне… А там видно будет.

На дворе едва брезжило, когда двое охранников, поёживаясь от утренней свежести, вывели Цимбаларя на молитву. Расстелив свой коврик посреди двора, он обратился лицом в ту сторону, где должна была находиться Мекка, и затянул молитву, на самом деле представлявшую собой бессмысленный набор слов.

Внимая этой певучей абракадабре, один из охранников заметил:

– Как-то странно этот басурман молится. Я в Дагестане служил, так там нехристи совсем другие слова бормочут… Ля иляху ииля ллаху уа анна Мухаммадан… Что-то в этом роде.

Второй охранник, в зоне закончивший десять классов и потому имевший на всё собственное мнение, возразил:

– То рядовые чурки были. А это суфий ихний. Большая шишка. Вроде нашего юродивого. Ему, надо полагать, другая молитва предписана.

– И всё равно я этих страхуилов давил и давить буду. – Первый охранник презрительно сплюнул, но так, чтобы не видел Цимбаларь.

Между тем медленно и натужно светало. На помощь дворнику, уже давно махавшему метлой, из дома вышла девушка, тащившая за собой специальное устройство, похожее на пылесос.