– От неё кошками воняет, – вскинув голову, ляпнул Ваня.

Сама Людочка, естественно, промолчала, но её уши покраснели, а кончик носа, наоборот, побелел.

– То, что вы стеной стоите за своего коллегу, это в общем-то хорошо, – выдержав паузу, сказал Горемыкин. – Лишь бы взаимовыручка не превратилась в круговую поруку. А теперь перестанем озираться на прошлое и поговорим о будущем, то есть о предстоящем деле… Майор Цимбаларь, вы по национальности кто будете?

Застигнутый этим вопросом, Цимбаларь немного растерялся.

– В анкетах числюсь русским, – сообщил он. – Хотя крови во мне всякой намешано. И цыганской, и ассирийской, и даже польской.

– Стало быть, к семитским народностям вы никакого отношения не имеете? – уточнил Горемыкин.

– Абсолютно никакого.

– А жаль. – Горемыкин еле заметно нахмурился. – Нам позарез нужен надёжный человек семитской национальности, желательно ведущий свою родословную от колена Левита. Брать варяга со стороны как-то не хочется.

– А Миша Левинсон из сектора планирования и анализа, – напомнил Кондаков.

– Нет, его кандидатура неприемлема. Левинсон хоть и семит на одну четверть, но своё происхождение ведёт от колена Гада. А это ещё хуже, чем цыган… Придётся, наверное, воспользоваться теми кадрами, которые имеются под рукой.

Горемыкин взял со стола какой-то предмет, похожий не то на авторучку, не то на игрушечный фонарик, и в следующее мгновение оранжевая точка лазерной указки заплясала на карте между Ливийской и Сирийской пустынями.

– Кто-нибудь из вас бывал в этом регионе? – поинтересовался начальник отдела.

– Бывал, и неоднократно, – доложил Кондаков. – Но исключительно в статусе нелегала.

– А я однажды отдыхала на Красном море, – сообщила Людочка.

Цимбаларь и Ваня, которым хвалиться было нечем, безмолвствовали.

– И как вам тамошние края показались?

– Отвратительно, – поморщилась Людочка. – Грязь и антисанитария. Я там дизентерией заболела.