– Надеюсь, нас не собираются послать на машине времени в древнюю Палестину? – Ваня очнулся от дремоты, в которой благополучно пребывал последние четверть часа.

– Ну зачем же! Вы ведь потребуете командировочные за две с половиной тысячи лет. – Горемыкин соизволил пошутить. – Всё гораздо проще. Есть мнение, что кивот не пропал, а, видоизменившись, благополучно пережил и Иудейское царство, и Вавилон, и Персию, и множество других великих государств. Вполне возможно, что сейчас он находится всего в квартале отсюда. Но это, как говорится, уже совсем другая история…

– А не сделать ли нам перерыв на обед? – Ваня плотоядно облизнулся.

– Думаю, не стоит. – Горемыкин вновь открыл холодильник, и на столе появилось блюдо с бутербродами. – Желающие могут подкрепиться… Потерпите немного, и я отпущу вас на все четыре стороны… С библейскими преданиями, слава богу, покончено, хотя в моём дальнейшем рассказе факты и домыслы будут перемешаны примерно в той же пропорции… Только не надо спрашивать, откуда я получил эти сведения! – Тирада Горемыкина стала как бы реакцией на недоумённые взгляды слушателей. – Итак, вернёмся на минутку в покорённый вавилонянами Иерусалим. Следует заметить, что храм служил для евреев не только культовым сооружением, где совершались жертвоприношения, но и главной сокровищницей, которая подвергалась разграблению в первую очередь. Однако стоило завоевателям сунуться во внутренние покои, как неведомая сила буквально скосила их. Затем храм вспыхнул костром. Когда спустя недели немногие уцелевшие евреи вернулись в Иерусалим, их взорам предстали сплошные руины. Кто-то из Левитов собрал пепел, оставшийся на том месте, где прежде стоял кивот. Он был необычайно тяжёлым, словно золотой песок. Впоследствии его разделили на несколько долей, и у каждой появился свой хозяин. Пригоршня священного пепла называлась «бетил», что на хананейском языке означает «прах бога». Вы спросите, а при чём здесь хананейский язык? Дело в том, что в те годы он являлся языком межнационального общения, каким в более позднее время стал арамейский.