– Да у нас каждый второй генерал с головой не дружит! – фыркнул Цимбаларь, бодрый вид которого свидетельствовал скорее о железном здоровье, чем о благопристойном поведении. – Лучше скажи, родни у этого Сопеева много?

– Достаточно… Сравнительно молодая жена. – Людочка почему-то покосилась на Кондакова. – Дети, внуки… Короче, полный комплект.

– Генеральский комплект считается полным только при наличии любовницы, – наставительным тоном произнёс Цимбаларь. – Именно поэтому Пётр Фомич до сих пор ходит в подполковниках… А как там у родни насчёт удачи? Влияние бетила ощущается?

– Исходя из имеющихся у меня сведений – вряд ли. Жена, неравнодушная к спиртным напиткам, потихоньку распродаёт остатки былой роскоши. Обоих сыновей можно отнести к среднему классу, и то с натяжкой.

– А внуки? Такую вещь, как бетил, Сопеев скорее завещал бы внуку, чем сыну.

– Информация о внуках отсутствует.

– Очень плохо! – Цимбаларь глянул на Людочку так, словно бы уличил её в злостном вредительстве.

– Внуки от нас никуда не денутся. – Приготовление салата близилось к завершению, и Кондаков обливался так называемыми «луковыми слезами». – Впрочем, как и дети… Давайте лучше погутарим про хва-лёный бетил. Как он мог выглядеть и где его Сталин держал? Поскрёбышев и Власик на сей счёт ничего не сболтнули?

– Нет, – ответила Людочка. – До конца своих дней они не размыкали уст. Сказывалась чекистская закалка… Но я рекомендую обратить внимание на показания офицера охраны Тукова, остававшегося на даче вплоть до кончины вождя. «…Сталин, которого врачи пытались кормить с ложечки, что-то неразборчиво мычал и указывал здоровой рукой на противоположную стену, где висела картина, изображавшая девочку, поившую из рожка ягнёнка. Этим он как бы хотел продемонстрировать свою полную беспомощность…» Очень уж сентиментальная сцена.