Пока Кузя-Федя катился вниз по лестнице, он вернулся в квартиру, всего на минуту опередив Сопееву, отыскавшую-таки увесистый семейный фотоальбом.

– А где же Кузя? – всполошилась вдова, не замечая, что раковина вычищена почти до блеска.

– За водкой пошёл, – как ни в чём не бывало ответил Кондаков. – Мало ему показалось…

– Что же он меня не предупредил? Я бы селёдочки заказала.

– Сказал, что принесёт. И селёдочки, и колбаски, и марципанов.

– Ну тогда ладно, – сразу успокоилась Сопеева. – А мы тем временем фотки посмотрим.

Снимков покойного генерала в альбоме оказалось сравнительно немного, причём детские и юношеские отсутствовали напрочь, словно бы эту пору жизни он провёл где-нибудь на необитаемом острове. Самая ранняя из сохранившихся фотографий изображала Сопеева уже в капитанском звании.

Зато карточек хозяйки хватало с избытком. Часть из них даже на страницах альбома не уместилась. И что интересно, в молодости она действительно была красавицей – тоненькой, гибкой, с огромными глазищами. И куда только всё это потом девалось? Во всяком случае тщедушный и насупленный Сопеев выглядел рядом со своей суженой словно гном подле Белоснежки.

В генеральской форме бывший сталинский охранник снялся всего три раза – на фоне дивизионного знамени, на броне танка и в обнимку с представительным усатым маршалом, скорее всего, Семеном Востроуховым.

Тут Кондакову как по заказу попался групповой фотоснимок семейства Сопеевых – муж, жена и двое сыновей-подростков. Супруг, словно сказочный Кащей, со дня свадьбы ни на йоту не изменился, зато у супруги наметился второй подбородок и исчезли ключицы, поглощённые буйной плотью. Один из мальчиков, по-видимому, старший, был точной копией Востроухова в масштабе два к одному. Только что усов и маршальских звёзд не хватало.

– А это, стало быть, детки ваши? – поинтересовался Кондаков.

– Да, – не без гордости подтвердила Сопеева. – Толя и Коля. – Она пальцем показала, кто есть кто.