– Пусть это был не датский король, а, скажем, дагомейский, – примирительно произнёс Цимбаларь. – Разница несущественная.

– Готов согласиться с вами. – Кульяно демонстративно глянул на часы. – К сожалению, ничего более определённого сообщить не могу… К тому же ваше время истекло, даже учитывая двойной тариф.

– Тем не менее нашему знакомству суждено продолжиться, – переглянувшись с Людочкой, сообщил Цимбаларь. – Скажем прямо, сюда мы явились не из праздного любопытства, а по долгу службы. Желаете взглянуть на наши удостоверения?

– Не мешало бы. – На пухлой физиономии Кульяно появилась кислая улыбочка.

– Мне это нетрудно, но в удостоверение вложено постановление о вашем аресте. Если я предъявлю его вам, обратной дороги уже не будет.

– А разве сейчас она есть? – демонстрируя чудеса самообладания, осведомился Кульяно.

– Есть, – кивнул Цимбаларь. – Хотя, честно сказать, шансов немного. Примерно пять из ста.

– Вполне приличные шансы, – обрадовался Кульяно. – Поэтому, с вашего позволения, я не буду распускать посетителей.

– Шутка неуместная! – Цимбаларь придал своему лицу так называемое прокурорское выражение, подсмотренное по телевизору у одного весьма видного деятеля российской юриспруденции. – Лейтенант Лопаткина, заприте дверь.

– Слушаюсь! – Людочка встала и, держа ребёнка под мышкой, словно свёрток с грязным бельём, выполнила распоряжение напарника.

Цимбаларь между тем завёл с Кульяно задушевный разговор:

– Не догадываетесь, почему мы здесь?

– Я не гадалка… Но раньше мне представлялось, что для предъявления обвинения людей вызывают в прокуратуру или милицию.

– Вам правильно представлялось. Однако обвинение может быть предъявлено и непосредственно на месте преступления.

– И таким местом вы посчитали мой кабинет? – Кульяно постучал по столу костяшками пальцев.

– Именно! Бандит орудует на большой дороге, ширмач режет карманы в общественном транспорте, а вы нарушаете закон, даже не покидая кресла. Разве то, чем вы занимаетесь, не является шарлатанством?