– Вот вы общаетесь, так сказать, с переселившимися душами… А что вас при этом поражает больше всего? – поинтересовался Цимбаларь.

– То, что в младенцев, родившихся здесь и сейчас, нередко вселяются души, прибывшие из ещё не наступивших времён.

– Вы их понимаете?

– Да, хотя и в гораздо меньшей степени, чем другие.

– В будущем люди тоже будут убивать друг друга?

– Ещё как! Но уже не лопатами и ядами, а каким-то ужасным оружием, принцип действия которого я так и не понял.

– Ну и дела… – Заметив возвращающуюся Людочку, Цимбаларь торопливо загасил окурок.

– Кондаков нас разыскивает, – сказала она, стараясь ничем не выдать своих чувств. – Велел сворачивать операцию. Чечёткина после очередного инфаркта умерла в реанимации. Перед смертью призналась в убийстве мужа. Оправдывалась тем, что действовала в состоянии аффекта.

– Что ещё говорил Кондаков?

– Посоветовал извиниться перед гражданином Кульяно. Лишние жалобы нам сейчас ни к чему.

– Это мы запросто. Сейчас надлежащим образом задокументируем труп и сразу в «Метрополь». Самое подходящее место для извинений.

– Сойдёт и скромная забегаловка, – сказал Кульяно, вытирая галстуком пот, катившийся по его лицу. – А если лейтенант Лопаткина одарит меня целомудренным поцелуем, то я даже согласен спеть на ангельском языке.

– Вот этого не надо! – решительно запротестовал Цимбаларь. – Иначе я в целях самообороны прочту стихи собственного сочинения.

– Неужели они такие страшные? – удивился Кульяно.

– Страшные – не то слово, – вздохнула Людочка. – От таких стихов умом можно тронуться. Бурлюк и Хлебников отдыхают…

Глава 2

Черноморско-Балтийский зигзаг

Цимбаларя, как всегда явившегося на службу с опозданием, ожидал сюрприз. В его кабинете, накануне запертом на все замки и тщательно опечатанном, за письменным столом восседал Ваня Коршун.

– Привет, – сказал Цимбаларь, не видевший маленького сыщика уже месяца два. – Как ты здесь оказался?