- И нравится у нас? - скучая, спросил доктор.

- Да, вполне, - Ая отвечала все суше, а глаза становились все злее, она раздражалась.

- Еще вопрос. Абсолютно бестактный. У Давида есть родственники или другие лица, претендующие на его жилплощадь в случае его смерти? - ван Чех с удивлением рассматривал Давида. Тот сидел и вряд ли понимал, что происходит.

- Есть, и их много. Завещания Давид не писал никогда, он еще слишком молод, - Ая ответила тихо и как-то печально.

- Хорошо. Теперь такой вопрос. Почему, как вы думаете, Давид пьет?

- Он запивает только когда я уезжаю надолго.

- Понятно, - доктор потер руки, - А когда он не пьет, он обычно весел или грустен.

- Часто грустит без причины.

Доктор встал, покрутился вокруг Давида и задумчиво спросил:

- Вы ему ничего не давали? Сегодня утром он пил какие-нибудь таблетки?

- Нет.

- Вы уверены?

- Да, - это слово Аи упало, как меч палача.

- Не нервничайте, - задушевно сказал доктор, - Я не из праздного любопытства вас спрашиваю.

Он нажал на столе кнопку, почти мгновенно явились санитары.

- Пока не вписывать, после анализа крови и мочи, ко мне вместе с анализами, больше пока ничем не могу помочь, - доктор сел за стол.

Ая похлопала глазами.

- Это все, - кивнул ван Чех, едва скрывая свое нетерпение.

Санитары и Давид вышли, Ая задержалась в кабинете, но посмотрев на меня, вышла, ничего не сказав.

- Врушка, - фыркнул ван Чех, - не алкоголик он. Это маловероятно. Но чем-то он обдолбан. Вены чистые, значит, таблетки скорее всего. Вот так, Брижит, бывает. Он ее любит, а она любит его имущество. Потом она вынудит признать его сумасшедшим, а после получит опекунство, а с ним по закону и все имущество. А там Давид откинется, и ойкнуть не успеешь. Интересно только, чем она его опоила? Может, травками, какими? Как думаешь?