- Все, вроде отстали, - переводил дух доктор.

- Вас даже ваши дети зовут "доктор", - хихикнула я.

- А кем им меня еще звать, я доктор и есть! - горделиво ответил ван Чех, я даже представила, как он подбоченился в этот момент.

- Хотя младшая считает, что я все-таки священник, - пробасил доктор.

- Это почему?

- Они постоянно спрашивают: "А ты, правда, доктор?" Я отвечаю, мол, самый взаправдашний доктор. "А ты людей лечишь"? - спрашивают эти гадкие дети. Меня каждый раз подмывает сказать, что я лечу не совсем людей, а скорее утерянное звено между человеком и скотиной, но врать детям в мелочах нельзя, приходится отвечать мол, да, людей. "А от чего ты их лечишь?" - любопытствую эти невыносимые отпрыски моей жены. Я говорю: "От разных душевных болезней". Слово "душевные" на младшую действует магически, она считает, что если я лечу души человеческие, то значит, я - священник! Кривая детская логика, что поделаешь. Ее увлечение религией в таком юном возрасте меня настораживает. Слушай, специалист по детским девиациям, может, посмотришь моих пакостных приемышей?

- На пример?

- На пример наличия у них каких-нибудь отклонений.

- У них только одно отклонение, - улыбнулась я, - отчим!

- Вот спасибо, моя хорошая, на добром слове! Я ее учу, воспитываю, а она меня в отклонения записывает, - нарочито возмущался доктор.

- С вами всегда все не так, доктор, - улыбнулась я.

- Еще одно слово, маленькая леди, и я тебя запишу в такие девиации, ни один психиатр не расколдует, - фыркнул доктор.

- Что же поделаешь, - пожала плечами я.

- Ладно, Брижит, я тоже тебя люблю, дитя мое. Поэтому ворчу. Но если тебе нужны будут маленькие человеческие детеныши для бесчеловечных опытов, у меня есть две достойные кандидатуры.

- Вы так их любите, доктор, с ума сойти! А мама согласна?

- А мы ей не скажем, - заговорщически прошептал ван Чех.

Как мне не хватало видеть великолепного доктора, я голову давала на отсечение, что он сейчас еще и подмигивал.