- Олежка, родной мой, ты был такой добрый! Все тебя любили! У тебя столько друзей...

Полковник, цепляясь за стулья, подошел к Джону:

- Не смотри на меня зверем, парень! Я знал Олега вот с таких...- он отмерил рукой. - И любил его, точно родного сына, уж ты поверь...

- А мечту его затаптывали, как могли! - не удержался Джон.

- Я правду ему говорил! - оскорбился полковник.- А вы - врали! Он, святая душа, верил не мне, а вам. Вот что обидно! До последнего часа надеялся... Ну зачем вы к нему перлись после каждого вашего... как его,., восхождения? Что общего у вас, здоровых лбов, с параличным калекой?

- Он был одним из нас,- взглянул исподлобья смуглый до черноты крепыш,

- Верно, Юран! Я, не задумываясь, пошел бы с ним в связке. И ты, и Джон, и все мы. А вот с вами в разведку... никогда! - отрезал рослый русоголовый парень.

- Так его, Саньчик!- шепнул Джон.

- Вы что, ребята? - опешил полковник. И в его красных, навыкате, глазах блеснули слезы.- Я же кровь свою пролил... За Родину... за вас! В Корее воеаал... Воин-интернационалист!

- Поди, и в Чехословакии?

- Ну. А что я мог? Приказали - пошел. Как все!

- За всех не говорите. Мы бы не пошли,

- Постой, Саньчик,- хмуро сказал Юран. - Я ведь тоже... В Афгане...

- Ты?!

- Восемнадцать лет мне было. Швырнули, как щенка в прорубь! Вот тебе автомат Калашникова - иди, убивай. Я слышал, убийцу тянет на место преступления... Может, поэтому и меня... в горы...

- Ну и дела...- ошеломленно протянул Джон.- То-то ты такой замкнутый, ничего о себе не рассказывал...

- Про что я должен был рассказывать? Что уже не первого друга хороню? Или про это?- он рывком распахнул рубашку.

- А мы думали, аппендицит...

- Какой же этот аппендицит,- снисходительно произнес полковник.Проникающее осколочное. Не один метр кишок вырезали, верно? Ну, парень, счастлив твой Бог, что выкарабкался!