– Я обязан рассмотреть любые версии. Пентхаусы такого уровня обычно неплохо охраняются. В отчете подчеркивается, что девушка не касалась панели замка. Но почему ее зафиксировали лишь камеры в гараже?

Человек за ширмой вздохнул:

– Я приказал «домовому» отключить слежение. Заранее, еще в машине.

– Господин Костадис, прошу прощения, у вас есть разрешение на подобные санкции? Насколько мне известно, самостоятельно отключать видео в частных жилищах имеют право лишь депутаты, сотрудники силовых министерств и офицеры спецслужб.

– Вы невнимательно проглядели мое досье. Напротив линейки статуса – желтый флажок. Я уже шесть лет состою в совете обороны.

– Тогда понятно. Вы зашли в лифт. Что было дальше?

– Мы зашли, я сказал Милеше, чтобы сняла все. Я хотел ее поцеловать. Она отстранилась, я дал пощечину. Милеша застонала… уверяю вас, от удовольствия. Закусила губу, затем расстегнула зиппер. Двери лифта открылись, я указал ей в сторону гостиной. Когда она повернулась, чтобы выйти первой, я взял ее за плечи, и плащ остался у меня в руках.

– Одну секунду! Вы впервые увидели ее обнаженной?

– Нет, первый раз она разделась, когда я покупал ей вечернее платье и белье. Во вторник, в ЦУМе.

– Вы запомнили ее фигуру?

– Ее невозможно не запомнить.

– Ив тот раз у нее на бедрах не было принтов?

– Не было, как и светлячка в пупке. Не было татуажа на… на лобке и на ягодице.

– Однако вы уверены, что к себе домой привели именно эту женщину?

– Что за хренотень! Я не настолько стар, чтобы путать своих любовниц… Погодите-ка, капитан! Вы намекаете на то, что мне могли подсунуть кого-то другого вместо перформера? Близнеца?!

– Пока не знаю. С той встречи Милена сменила цвет волос и прическу?